Мнения

Регуляция уничтожает израильскую биржу

За последние годы количество компаний, торгуемых на израильской бирже, сократилось на 30%. Причина известна: избыток регуляции, постановлений и правил отпугивает компании. Однако, похоже, в Кнессете еще не поняли, в чем заключается решение проблемы.

"Если мы сегодня не остановим ухудшение ситуации на рынке ценных бумаг, то он просто исчезнет", - заявил депутат Кнессета Эли Коэн, выступая на инициированной им конференции. На ней обсуждали поправки в законодательство, которые могли бы поощрить торговлю на фондовой бирже.

Диагноз Коэна верен. Израильский рынок ценных бумал испытал примерно 30%-е снижение количества публичных компаний с 2007 по 2016 гг. Однако средство, которое он и его коллеги по конференции могут предложить, не поможет фондовой бирже в ее нынешнем состоянии.

Ухудшение ситуации на израильском фондовом рынке началось не сегодня. В 2007 году на бирже торговалось 815 публичных компаний (включая выпутившие только бонды). В том же году на рынок вышли 66 новых компаний (16 прекратили торги), сумевшие мобилизовать 26 млрд. шек. Но тогда же начался спад. В 2014 году на биржу вышли всего 7 новых компаний (при это делистинг прошли 42), мобилизовавшие только 8 млрд. шек. В начале 2016 года на фондовой бирже было всего 577 компаний, из них около четверти компаний торговали бондами.

Основная причина спада - регулирование. После того, как в 2008 г. в США лопнул пузырь фондового рынка и цен на недвижимость, власти во всем мире охватила лихорадка регулирования. В ответ на возможные (и справедливые) обвинения в халатном надзоре, контролирующие органы, в том числе израильское Управление ценных бумаг, начали проявлять "регуляторный активизм", чтобы обеспечить, так сказать,"защиту инвесторов".

Их деятельность достигла границ абсурда, и даже их превзошла. Йоав Мар и адвокат, доктор Цви Габай отметили, что с начала 2012 года компании, торгуемые на фондовой бирже, должны были справиться с потоком новых правил, которые появлялись в ритме "новая инструкция - каждые четыре с половиной дня". При этом они должны были "эти правила усвоить, и внедрить внутренние механизмы, которые обеспечили бы их исполнение - а параллельно вести обычную деятельностью, с тем чтобы получить прибыль".

Это проявилось и в других аспектах. В 2007 г. в Управлении ценных бумаг было 145 сотрудников, занимавшихся надзором за 714 уже существующими компаниями и обработкой данных 123 новых компаний. В 2014 году в управлении уже работали 250 человек, надзиравших за 638 существующими и 29 новыми компаниями, большинство из которых занимались только размещением облигаций. Другими словами, число сотрудников на одну торгуемую компанию увеличилось в 2,2 раза.

Значительное усиление регулирования фондового рынка, как бывает при введении любой нормативно-правовой меры, сопровождалось увеличением расходов. Т.е. активность на бирже становилась все более дорогостоящим занятием. Так как у публично торгуемых компаний, а также компаний, которые вкладывают капитал на фондовой бирже, нашлись более удобные альтернативы за пределами биржи, да и в других странах, то естественным результатом повышенного регулирования стало постепенное снижение объемов инвестиций, количества новых эмиссий и публичных компаний.

Более того, регулятивные нормы привели к значительному сокращению числа структур, работающих на фондовом рынке, к уменьшению объема биржевых торгов (до 40% от ежедневного объема торгов в 2007-2015 гг.) и увеличению торговой волатильности. Что естественно, когда рынок из площадки с большим количеством игроков превращается в арену с несколькими игроками.

[Если смотреть глубже, добавим, что регуляция фондового рынка имеет еще более серьезные последствия. Когда она усиливается, контролируемые субъекты обязаны предоставить лучший продукт, т.е. более безопасный для инвесторов и с большей доходностью, за ту же цену или ниже (например, со снижением платы за управление). В то же время, режим низкой процентной ставки не позволяет структурным и государственным инвесторам "идти по безопасному пути" и вкладывать средства в государственные облигации. Конечный результат обратен тому, на что надеялся регулятор: инвесторы стремятся вкладывать средства в более спекулятивные проекты (чтобы наслаждаться перспективой более высокой прибыли), или обходить правила. В итоге, парадоксальным образом, регулирование не приводит к увеличению прозрачности, повышению уверенности и доверия, но уменьшает их. Она отпугивает с рынка прозрачные и успешные компании, поскольку у них есть и другие возможности, и оставляет компании менее приятные и менее успешные, поскольку у них нет другого выбора].

Остается неясным, создано ли Управление ценных бумаг для того, чтобы справиться с этой проблемой? В отчете за 2014 г. говорится, что Управление придерживается политики "надзорного активизма", обусловленой "растущей необходимостью защиты инвесторов". В то же время, есть осознание того, что в результате чрезмерной защиты инвесторов фондовый рынок может просто исчезнуть. Поэтому в отчете также написано о необходимости дерегуляции, так как "необходимо справиться с тем, что примерно 30% биржевых компаний стремятся уйти с фондовой биржи Тель-Авива в связи с тем, что технологические компании привлекают капитал за рубежом, а иногда и полностью переносят туда свою деятельность, и что государственные инвесторы переводят все больше средств вкладчиков для финансирования предпринимательской деятельности за границей".

Это интересное признание Управления в том, что сила регулятора ограничена. Профессор Шмуэль Хаузер, председатель Управления ценных бумаг, на конференции в Кнессете говорил про "антиделовую атмосферу". Он утверждал, что "хорошими рынками капитала в мире стали те, где наблюдается качественное регулирование. Но лучшими рынками капитала являются те, которые выделяются нормативной определенностью". Практическая интерпретация слов, как можно видеть из отчетов контролирующего органа (например, за 2013 и 2014 гг.), представляет собой признание управления в том, что его регулирование уничтожает фондовую биржу. Как выражаются там, "эффективный надзор за рынком ценных бумаг привел к жалобам на "избыточное и неэффективное регулирование".

И вот что происходит, когда регулирующий орган должен признать, что его регулирование убивает рынок. С одной стороны, Управление постепенно расширяет сферу своего надзора до последних уголков, остававшихся без удушающего контроля: брокерская активность, клиринговые палаты, рейтинговые агентства, аудиторы, биржевые инвестиционные фонды и отношения брокер-дилер. С другой стороны, оно объявляет о различных незначительных уступках ("которые не наносит вреда инвесторам») и стремится ввести новые финансовые инструменты - такие как финансирование инфраструктурных проектов, финансирование строительства арендного жилья, муниципальные облигации. Другими словами, финансирование более спекулятивных проектов.

Управление ценных бумаг хочет, чтобы было все, и одновременно. Оно хочет привлечь инвесторов и эмитентов путем добавления большего количества более спекулятивных инвестиций (от хай-тека до проектов в сфере недвижимости), но и избежать последствий этих инвестиций посредством плотного контроля. Оно хочет тишины, спокойствия и стабильного прогноза на будущее (увеличения "нормативной определенности"), но и постоянно вводить дополнительные правила в расширяющихся сферах. Оно хочет увеличить потенциальную прибыль от инвестиций, но и внимательно их контролировать, что обязательно приведет к снижению прибыли. Оно хочет привлечь множество технологических компаний на фондовую биржу в качестве альтернативы для т.н. "экзита", но гарантирует им адову регуляцию, когда эти компании до нее "дозреют".

Однако не может быть и того, и другого. Нельзя остановить спад на рынке ценных бумаг посредством структуры, деятельность которой этот спад вызывает. Нельзя мобилизовать Кнессет для принятия законов, стимулирующих инвестиции, в то время как законы Кнессета являются фактором, отпугивающим инвесторов. Нельзя превратить фондовую биржу в реальный объект стабильных пенсионных инвестиций, поскольку возможности инвесторов сделать пенсионную инвестицию с адекватной доходностью постоянно сокращаются. Нельзя требовать от должностных лиц в финансовом секторе действовать ответственно, и в то же время принимать законы о контроле за зарплатами руководителей, которые вынуждают этих руководителей уйти с рынка ценных бумаг или обратиться к каналам, которые поощряют безответственность (например, с оплатой за биржевые результаты).

Как и во многих других случаях, попытка изменить ситуацию на рынке капитала происходит от непонимания простого экономического правила: вы не можете приказать людям давать большее за меньшие деньги. В основе регулирования фондового рынка лежит идея, что посредством законов и надзора можно повысить стоимость производства, улучшить качество продукции и снизить ее цену. Такого никогда не происходило за тысячи лет человеческой истории. Сейчас тоже ничего не изменится.

Ури Бадлер, Mida.org.il

Тэги


Реклама


Партнёры

Загрузка…

Политика

Реклама

RSS Партнеры

Send this to a friend